Неточные совпадения
Я возвращался домой пустыми переулками станицы; месяц, полный и красный, как зарево пожара, начинал показываться из-за зубчатого горизонта домов;
звезды спокойно
сияли на темно-голубом своде, и мне стало смешно, когда я вспомнил, что были некогда люди премудрые, думавшие, что светила небесные принимают участие в наших ничтожных спорах за клочок земли или за какие-нибудь вымышленные права!..
Тяга была прекрасная. Степан Аркадьич убил еще две штуки и Левин двух, из которых одного не нашел. Стало темнеть. Ясная, серебряная Венера низко на западе уже
сияла из-за березок своим нежным блеском, и высоко на востоке уже переливался своими красными огнями мрачный Арктурус. Над головой у себя Левин ловил и терял
звезды Медведицы. Вальдшнепы уже перестали летать; но Левин решил подождать еще, пока видная ему ниже сучка березы Венера перейдет выше его и когда ясны будут везде
звезды Медведицы.
Я оставил Пугачева и вышел на улицу. Ночь была тихая и морозная. Месяц и
звезды ярко
сияли, освещая площадь и виселицу. В крепости все было спокойно и темно. Только в кабаке светился огонь и раздавались крики запоздалых гуляк. Я взглянул на дом священника. Ставни и ворота были заперты. Казалось, все в нем было тихо.
Но вы с любовью успокоиваетесь от нестерпимого блеска на четырех
звездах Южного Креста: они
сияют скромно и, кажется, смотрят на вас так пристально и умно.
Солнце не успело еще догореть, вы не успели еще додумать вашей думы, а оглянитесь назад: на западе еще золото и пурпур, а на востоке сверкают и блещут уже миллионы глаз:
звезды и
звезды, и между ними скромно и ровно
сияет Южный Крест!
— Ничего-с. Свет создал Господь Бог в первый день, а солнце, луну и
звезды на четвертый день. Откуда же свет-то
сиял в первый день?
О, он плакал в восторге своем даже и об этих
звездах, которые
сияли ему из бездны, и «не стыдился исступления сего».
Воздух был свежий и холодноватый, на чистом небе
сияли крупные
звезды.
Вдруг, мгновенно, ее прелестные глаза наполнились слезами и засияли таким волшебным зеленым светом, каким
сияет летними теплыми сумерками вечерняя
звезда. Она обернула лицо к сцене, и некоторое время ее длинные нервные пальцы судорожно сжимали обивку барьера ложи. Но когда она опять обернулась к своим друзьям, то глаза уже были сухи и на загадочных, порочных и властных губах блестела непринужденная улыбка.
А когда она подымала свои ресницы, чтобы взглянуть на него, то глаза ее
сияли, как
звезды, и становились влажными.
Переливчатым блеском сверкают частые
звезды: горят Стожары [Плеяды.], широко над севером раскинулся ярко мерцающий Воз [Большая Медведица.], белыми прогалинами с края до края небес
сияет Моисеева дорога.
Копье
сияет, как
звезда...
Тиха украинская ночь.
Прозрачно небо.
Звезды блещут.
Своей дремоты превозмочь
Не хочет воздух. Чуть трепещут
Сребристых тополей листы.
Луна спокойно с высоты
Над Белой-Церковью
сияетИ пышных гетманов сады
И старый замок озаряет.
И тихо, тихо всё кругом;
Но в замке шепот и смятенье.
В одной из башен, под окном,
В глубоком, тяжком размышленье,
Окован, Кочубей сидит
И мрачно на небо глядит.
Бесчисленные поколения людей, как мелколесье на горных склонах, уместились на расстоянии двадцати столетий, протекших с той ночи, когда на небе
сияла хвостатая
звезда и в вифлеемской пещере нашла приют семья плотника Иосифа, пришедшего из Назарета для переписи по указу Августа.
Заезды, вы,
звезды!
Широко, привольно,
Прекрасно, просторно
Вам там, в небесах!
Скажите ж мне,
звезды.
Зачем вы
сияете,
Будто бы что-то
Мне тут обещаете?..
Сгущались зеленоватые июньские сумерки, чаща сада темнела, сквозь ветки горела вечерняя
звезда; дом
сиял огромными освещенными окнами, смех, звон посуды, звуки рояля из гостиной.
Все бросились наверх и были поражены тем, что увидали. Действительно, море точно горело по бокам корвета, вырываясь из-под него блестящим, ослепляющим глаз пламенем. Около океан
сиял широкими полосами, извиваясь по мере движения волны змеями, и, наконец, в отдалении сверкал пятнами,
звездами, словно брильянтами. Бока корвета, снасти, мачты казались зелеными в этом отблеске.
Она темной густой пеленой осталась за ним. Впереди горизонт был чист. На небе
сияла луна и мигали
звезды.
Луна
сияла в полном блеске, а небо блестело
звездами.
Первое, что мелькнуло сейчас в моей памяти, — это солнечный мартовский день, снежное полотно, только что покрывшее за ночь площадь, фигура розовой под солнцем девушки, которая выпрыгнула из кареты и исчезла вот в этом самом подъезде Малого театра. «Вся радостно
сияет! Восходящая
звезда!» И это было так давно…
— Еще бы, в балете была! Да не в том дело. А вот вы верно сказали — вся радостью
сияет. Это она после вчерашнего. Вы знаете, кто это? Это восходящая, яркая
звезда.
Нилов распахнул окно и некоторое время смотрел в него, подставляя лицо ласковому ветру. В окно глядела тихая ночь,
сияли звезды, невдалеке мигали огни Дэбльтоуна, трубы заводов начинали куриться: на завтра разводили пары после праздничного отдыха.
За окном
сияло голубое небо, сверкали редкие
звёзды лунной ночи и вздрагивала листва деревьев, словно отряхая тяжёлый серебряный блеск. Был слышен тихий шорох ночной жизни растений и трав.
Под сводом сумрачного храма
Знакомый образ иногда
Скользил без звука и следа
В тумане легком фимиама;
Сиял он тихо, как
звезда;
Манил и звал он… но — куда?..
Я проснулась вся в холодном поту. Сумерки давно спустились. Прямо передо мной в открытое окно
сияла крупная, как исполинский алмаз, одинокая вечерняя
звезда.
Он не знал, для чего обнимал ее, он не давал себе отчета, почему ему так неудержимо хотелось целовать ее, целовать ее всю, но он целовал ее, плача, рыдая и обливая своими слезами, и исступленно клялся любить ее, любить во веки веков. «Облей землю слезами радости твоея и люби сии слезы твои»… — прозвенело в душе его. О чем плакал он? О, он плакал в восторге своем даже и об этих
звездах, которые
сияли ему из бездны, и не стыдился исступления сего»…
Лет десять
сияла Нунча
звездою, всеми признанная первая красавица, лучшая танцорка квартала, и, будь она девушкой, — ее, конечно, выбрали бы королевой рынка, чем она и была в глазах всех.
Отец протопоп видел, говорит: «аки бы
звезды во мраке
сияют, когда он вращается», а учение бросил, — вот я его теперь за все сразу и проучу — и за краткий сюртук, и за плясание, и за камзельку с стекловидными пуговками, да… вот я его, скакуна, усмирю… да; я возьму его да на тебе и женю.
Много веков прошло с той поры. Были царства и цари, и от них не осталось следа, как от ветра, пробежавшего над пустыней. Были длинные беспощадные войны, после которых имена полководцев
сияли в веках, точно кровавые
звезды, но время стерло даже самую память о них.
Потолок же был покрыт голубой глазурью, и на нем
сияло золотое солнце, светилась серебряная луна, мерцали бесчисленные
звезды, и парили на распростертых крыльях птицы.
Покрыто ли небо тучами или
сияют на нем луна и
звезды, я всякий раз, возвращаясь, гляжу на него и думаю о том, что скоро меня возьмет смерть.
В это время из залы донеслись звуки рояля, двери бесшумно распахнулись, и мы ахнули… Посреди залы, вся
сияя бесчисленными огнями свечей и дорогими, блестящими украшениями, стояла большая, доходящая до потолка елка. Золоченые цветы и
звезды на самой вершине ее горели и переливались не хуже свечей. На темном бархатном фоне зелени красиво выделялись повешенные бонбоньерки, мандарины, яблоки и цветы, сработанные старшими. Под елкой лежали груды ваты, изображающей снежный сугроб.
Под звуки марша мы все вошли в зал и прошлись полонезом, предводительствуемые нашим танцмейстером Троцким, высоким, стройным и грациозным стариком, с тщательно расчесанными бакенбардами. Maman шла впереди,
сияя улыбкой, в обществе инспектора — маленького, толстенького человечка в ленте и
звезде.
Когда последним он уходил из церкви, уже темнота царила, и тихо
сияли звезды, и молчаливый воздух весенней ночи ласкался нежно.
…На дворе темно. Над ним
сияет, весь в блеске
звёзд, квадратный кусок синего неба, и, окружённый высокими стенами, двор кажется глубокой ямой, когда с него смотришь вверх. В одном углу этой ямы сидит маленькая женская фигурка, отдыхая от побоев, ожидая пьяного мужа…
Теперь стало светло — гораздо светлее, чем при начале ночи. Это происходило, конечно, оттого, что они были гораздо ближе к
звездам.
Звезды, величиною каждая с яблоко, так и сверкали, а луна, точно дно большой золотой бочки,
сияла, как солнце, освещая равнину от края и до края.
На небе
сияли бесчисленные
звезды.
Они шли над Окой, на горе
сиял окнами обоих этажей дворец, а вверху шевелились густые
звезды.
Ты цепь существ в Себе вмещаешь,
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь.
Как искры сыплются, стремятся,
Так солнцы от Тебя родятся.
Как в мразный, ясный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вратятся, зыблются,
сияют,
Так
звезды в безднах под Тобой.
Процвели те старцы в пустыни невидимой, яко крини сельные и яко финики, яко кипарисы и древа не стареющия;
просияли те старцы, яко камение драгое, яко многоценные бисеры, яко
звезды небесныя…
И
звезды в зеленоватом небе
сияли тихо, ясно. Человеческие жизни, ясные
звезды — все равно. Каждую ничем нельзя заменить, каждой нет цены. Если только любить себя, то это так легко почувствовать и понять! Кругом холодно, темно, людям нужно бы жаться друг к другу. А они все, сами застыв от холода, высматривают из-за насыпей, как бы всадить друг в друга пулю…